Неплохая статья на тему Финляндии. Собственно я про это говрил, но тут подробней. Интересные моменты выделяю: В Хельсинки я приехал в самый разгар так называемого детского конфликта. Несколько случаев из жизни наших соотечественников в Финляндии вызывают оторопь. Финские социальные службы отбирают у русских родителей детей за сущую, на наш взгляд, ерунду - отругали, поставили в угол, дали подзатыльник. - Есть целая национальная программа по борьбе с насилием против ребенка. В ней написано, что в России широко распространено избиение детей, это норма, это не наказывается и даже рекомендуется, - пояснил Бекман. - Этим и обосновывается требование применять особые меры против русских женщин. Дальше - больше. В Интернете со ссылкой на Бекмана появилась новость, что Анна Кантель-Форсбом, руководитель социальной службы Вантаа (того пригорода, где живет Анастасия Завгородняя), в телеэфире заявила, что все проблемы из-за тупости русских клиентов, которые неспособны принять сложную информацию. Первым делом мне распечатали ту самую национальную программу, о которой говорил правозащитник Бекман. Ее готовило министерство базовых социальных услуг - аналог нашего Министерства труда и соцзащиты. Название емкое - «Не бей ребенка!». Нахожу самый скандальный абзац: «Физическое наказание не запрещено в законе многих стран, граждане которых переезжают в Финляндию (Россия, Сомали). Поэтому есть особая необходимость активно информировать новых жителей страны о финском законодательстве и правах детей». Далее мне показали запись той программы, где финская чиновница якобы сетовала на нашу тупость. «В критических ситуациях людям сложно воспринимать информацию, поэтому необходимо решать вопросы с многократным обсуждением до тех пор, пока человеку не станет ясно, в чем заключается проблема», - вот и все, что она сказала. О тупости русских или там сомалийцев ни слова. Я еще больше озадачился и наудачу попросил встречи с министром базовых социальных услуг Марией Гузениной-Ричардсон. Судя по фамилии, у нее русские корни, а это уже интересно. Министр возьми и согласись. - А вы знаете, что я сама наполовину русская? - начала беседу на почти безупречном русском министр базовых социальных услуг Мария Гузенина-Ричардсон. - И когда была маленькая, часто ездила к бабушке в Калининград. С детства помню крокодила Гену, я эти сказки потом сыну читала. В Финляндии и России много одинакового. Для меня очень важно, чтобы наши народы не смотрели косо друг на друга. - Вас воспитывала русская мама. Вам ли не знать, что на самом деле далеко не все русские лупят детей? А финские социальные работники почему-то так считают. - Это неправда. Думаю, что многих финнов эти слова даже оскорбляют. Подобного расизма в Финляндии нет. И закон о защите детей распространяется и на финские, и на русские семьи. Он подчеркивает, что первым делом надо помочь родителям. И детей отнимать можно лишь в крайних ситуациях, когда видно, что оказанной помощи недостаточно. Закон очень ясный в этом отношении. - Вы хотите сказать, что не только русским достается? Со своими вы так же строги? - Недавно социальные службы недосмотрели, и в семье погибла восьмилетняя девочка. Это была национальная трагедия, переживали все. После этого многие сотрудники служб опеки стали относиться к своей работе очень серьезно. Потому что это был случай, когда они не помогли ребенку. ...История с этой финской семьей намного ужаснее, чем в рассказе министра. Ребенка забрали у мамы-алкоголички и передали отцу (они были в разводе). Когда девочка жила с папой, соседи часто слышали из квартиры плач. Сообщали в социальную службу. Но та не реагировала. В итоге в один непрекрасный день девочку замотали в простыню, и подруга отца, живущая с ним, забила ребенка до смерти. Соцслужба оправдывалась, что по их правилам информация должна поступить из нескольких источников, а здесь звонили одни и те же соседи. Высказали претензии и к обществу: почему другие соседи не звонили? Кстати, закон о защите детей приняли в Финляндии в 1982 году. До этого детей там тоже поколачивали, чего уж. - Этот закон сделан для всех людей, живущих в Финляндии, - говорит депутат парламента Пертти Салолайнен. - В Финляндии нельзя ударить ребенка. С этим очень строго. Когда это случается, власти забирают ребенка под опеку. Но стремятся вернуть его родителям как можно скорее, как только ситуация в семье успокоится. И нет никакой разницы, русская это семья или финская. Всех, кто попал под колпак финских социальных служб, называют клиентами. Потому что они получают услуги от государства. Даже если клиенты не очень-то этого хотят. Причем понятие «русский клиент» - условное. Когда иммигранту выдают финский паспорт, национальность не спрашивают. Интересуются только родным языком. Так что русскими там считаются выходцы и с Украины, и из Казахстана или Эстонии. Анна Кантель-Форсбом показала мне внутреннюю статистику органов опеки. Почему-то у них это закрытая информация, но ситуация так накалилась, что пришлось. А теперь держитесь за стулья. Судя по цифрам, финны своих «терроризируют» намного чаще. В Вантаа только 1,5 процента из всех русско-язычных семей вызывают интерес у службы защиты детей. А если брать все семьи города независимо от родного языка, то процент выше - 2,5. То есть в русские семьи социальные органы приходят реже, чем в прочие. Вот те на! - В России считается, что семья - это частное дело. И государство вмешивается только на критической стадии. У нас иначе, потому что система помощи семье очень мощная. В том числе и финансовая поддержка независимо от доходов: пособие на ребенка получают и миллионеры, и безработные, - прояснила руководитель службы по связям с общественностью Финляндской ассоциации русскоязычных обществ Полина Копылова. - Пособие на грудничка - 400 евро в месяц. На детей постарше - от 100 евро. Плюс детские площадки, центры, консультации, кружки, секции - всего полно, и все бесплатно. Естественно, государство, тратя колоссальные суммы, считает, что ребенок принадлежит не только родителям... - И высокое пособие дает право государству влезать в частную жизнь семьи? - Для русских мысль абсолютно непривычная, даже дикая. Русскоязычные семьи удивляются, что в их личные дела кто-то лезет. Ребенок находится под наблюдением все время - в детском саду, в школе, во дворе. И как только кто-то видит тревожные сигналы, власть вмешивается немедленно. Будешь сопротивляться - тебе же хуже. Кстати, финны точно так же злятся, когда попадают в поле зрения служб по защите детей, как и наши. И мысли приходят похожие: мы что, хуже других? Перед соседями стыдно. Но местные хотя бы понимают что к чему, а у русских эта ситуация вызывает шок. Они-то привыкли, что до них государству дела нет, а здесь прямо какая-то гиперзабота. Но в придачу к гиперзаботе - гиперответственность. Есть от чего впасть в транс. - В других европейских странах такого нет, и ничего, живут как-то. - Да, многие считают, что излишняя опека не нужна. Но финны много лет назад решили, что детство должно быть сытым и счастливым, и от своего не отступаются. - Как финны наказывают детей? - Здесь практикуются «места для раздумий». Ребенку говорят: ты поступил плохо, давай с тобой посидим подумаем. Это значит, что не получится ни поиграть, ни сделать что-то, что хочется, надо посидеть и подумать. Используются легкие ограничения, например можно сократить время на компьютерные игры. Или не купить конфет. В школе оставляют после уроков, это абсолютно официальное наказание. Причем сразу сообщают родителям: ваш ребенок за такой-то проступок оставлен на пятнадцать минут. Если не помогает, тогда ребенка показывают психологу. ...Слушал я это, слушал и грешным делом подумал: а может, быстрее все-таки шлепнуть? Хотя нет. Лишить конфет - тоже хорошая идея. Преступление и воспитание - Закон четко говорит, что детей бить нельзя, - глянул из-под очков старший эксперт Центрального союза защиты детей Мартти Кемппайнен. - Нельзя. А без суда детей забирать можно? - У нас нет, как у вас, понятия «лишение родительских прав». Наоборот, наш закон требует сохранять отношения между ребенком и родителями, даже когда ребенок по какой-то причине не может жить в своей семье. Дети знают, что не потеряют своих родителей. Обычно, если родители не согласны с решением соцслужбы, все решает суд. Но в экстремальных ситуациях, если существует угроза для здоровья и развития ребенка, решение поместить ребенка в приемную семью принимают социальные работники. Но только на тридцать дней. - Но русские матери говорят, что не били детей. Для детей расставание с родителями, пусть и временное, куда хуже, чем легкий шлепок. Разве не так? - Когда говорят, что за один шлепок отняли детей, это всегда надо с большим сомнением воспринимать. Всегда есть комплекс причин. Изъять ребенка - слишком дорогое удовольствие для муниципалитетов. ...Ага. Вот мы и дошли до этой крайне интересной детали. Приемной семье муниципалитет платит немалые деньги за то, что она приютила чужого ребенка, - от 22 до 40 тысяч евро в год! Если же ребенок совсем маленький, то его помещают вместе с матерью в кризисный дом - центр помощи молодым мамам, которых туда направляют социальные службы. Тогда властям это обходится в 230 евро в день. Как бы хеппи-энд Именно в кризисный дом и попала в итоге наша Анастасия Завгородняя. Дети все с ней - это можно считать победой. Их недолго держали в приемных семьях, неделю назад вернули матери (не без вмешательства российского МИДа). Но до настоящего хеппи-энда все же еще далеко - Анастасия проведет в кризисном доме полгода. Что это за заведение, я попросил рассказать директора Хельсинкской ассоциации кризисных домов Кирси-Марию Маннинен. - В кризисных домах помогают беременным или только что родившим женщинам, которые не справляются с уходом за детьми. Им там выделяют комнату, а если семья большая - то две. Туалеты, ванные, сауны, столовая - это общие помещения. Попадают в такие центры двумя путями: иногда мама сама видит, что не выдерживает нагрузки, и просит ей помочь. Иногда - по решению социальных служб. Родители здесь приводят в порядок свою жизнь в первую очередь. Я, конечно же, спросил: как же могли запретить Анастасии Завгородней кормить грудью младенца? Маннинен ответила уклончиво: - Причин, как правило, только три: мать принимает либо какие-то лекарства, вредные для ребенка, либо алкоголь, либо наркотики. Это все, что я могу вам сказать. Второй нашей соотечественнице, Альбине Касаткиной, детей пока не отдали - продлили срок изъятия до двух месяцев. Многое зависит от результатов дополнительного интервью ее старшего сына Лукаса с психологом: соцслужбам одной беседы с ребенком не хватило. До тех пор Альбине разрешено видеться с детьми по выходным и средам. ТОЛЬКО ЦИФРЫ КОММЕНТАРИЙ ЮРИСТА |